geonasledie (geonasledie) wrote,
geonasledie
geonasledie

Categories:

«Ихтиозавры капитала» из пермских джунглей

Палеонтологический детектив с участием Максима Горького

Максим Горький

Заглянуть на художественную «кухню» писателя всегда любопытно и полезно. Уже хотя бы потому, что созданные им крылатые фразы обладают удивительной историей. Например, выражение «ихтиозавры капитала», вышедшее из-под пера Максима Горького и хорошо знакомое людям моего поколения и старше. Родилось ли это словосочетание в результате случайного каприза писателя? Несколько подозрительных фактов заставляют отмести случайность и копать глубже – в древние слои, в прямом и переносном смысле.



Кто такие ихтиозавры

Сегодня рептилии представлены ящерицами, змеями, крокодилами, черепахами и гаттерией [11, стр.5]. В прошлом их родословное древо украшали тысячи исчезнувших видов разных форм и размеров, освоивших все среды обитания. Ихтиозавры покорили морскую стихию, причем, в отличие от современных морских игуан и черепах, полностью порвали связь с сушей.

Способность к живорождению, доказанная ископаемыми находками беременных и даже рожающих самок, избавляла этих ящеров от необходимости выбираться на берег, как поступают черепахи для откладки яиц.

Окаменелый скелет самочки ихтиозавра
Окаменелый скелет самочки ихтиозавра, погибшей при родах. Видно, что детеныш появлялся на свет хвостом вперед, как это происходит у дельфинов (на нижнем фото)

Соответственно строение скелета и внешний облик ящеров скорее напоминали рыбьи, отсюда и название этой группы рептилий, означающее в переводе с греческого «рыбоящеры». Впрочем, неспециалист скорее сравнил бы их с дельфинами – из-за сильно вытянутого рыльца с множеством острых зубов на узких челюстях. Однако гибкое, уплощенное с боков тело и форма спинного и хвостового плавников в точности копируют тунца, благодаря чему ящеры могли развивать скорость более 40 км/ч, преследуя любую проворную добычу, будь то рыбы или схожие с кальмарами белемниты [11, стр.46]. Крупные, а у некоторых видов огромные глаза (до 26,3 см) делали охоту особенно эффективной в сумраке глубин свыше 300 м [8, стр.38].

Насколько позволяет судить каменная летопись, первые ихтиозавры появились где-то 245 млн. лет назад, еще до появления первых динозавров [11, стр.46], а максимального видового разнообразия достигли 180 млн. лет назад [11, стр.51]. Последние из рыбоящеров – так наз. платиптеригии – найдены в морских отложениях Нижнего Поволжья и Австралии возрастом от 95 до 91 млн. лет [8, стр.37; 11, стр.54].

Родословие и разнообразие ихтиозавров
Родословие и разнообразие ихтиозавров (с реконструкции Н.Г. Зверькова)

Все наслышаны о массовой гибели динозавров 65 млн. лет назад, обычно объясняемой падением на Землю астероида. Однако науке известны и другие вымирания, масштабные и не очень. Около 91 млн. лет назад по невыясненным причинам из морей планеты исчезли 26% родов животных, и это было одним из 10 наиболее страшных вымираний в истории биосферы [20]. Ихтиозавры не уцелели в катастрофе, уступив нишу акулам.

Ископаемые ящеры в свите Желтого Дьявола

Теперь вспомним, в каком именно контексте впервые Горький употребил эту фразу.

1906-й год. А.М. Пешков по прибытии в Нью-Йорк создает цикл очерков «В Америке», объединенных в одну антиутопию ближайшего будущего и вполне в духе Ч. Диккенса отображающих социальную действительность в Штатах как сосуществование двух инфернальных чудищ, управляемых Желтым Дьяволом, то бишь золотом [7, стр.114–115]:

(а) первый монстр – «страшное животное, которое носит тупое имя “Mob” – толпа» [3, стр.40]. В британском английском такого слова в те времена не было, там говорили crowd, но чутье подсказало писателю, что американский mob несет иную смысловую нагрузку (появление флешмобов в наши дни это подтверждает);

(б) второй монстр – крупный бизнес. Вот его-то воротил (олигархов, как сказали бы мы сегодня) в очерке «Город Желтого Дьявола» писатель и назвал ихтиозаврами:

«На площадях и в маленьких скверах, где пыльные листья деревьев мертво висят на ветвях, – возвышаются темные монументы. Их лица покрыты толстым слоем грязи, глаза их, когда-то горевшие любовью к родине, засыпаны пылью города. Эти бронзовые люди мертвы и одиноки в сетях многоэтажных домов, они кажутся карликами в черной тени высоких стен, они заплутались в хаосе безумия вокруг них, остановились и, полуослепленные, грустно, с болью в сердце смотрят на жадную суету людей у ног их. Люди, маленькие, черные, суетливо бегут мимо монументов, и никто не бросит взгляда на лицо героя. Ихтиозавры капитала стерли из памяти людей значение творцов свободы» [2, стр.20].

Почему именно ихтиозавры? Откуда в лексикон Горького вошло это слово?

«Геооптимизм» былинного Буслаева

Хорошо известна жадность Горького до чтения. Московская библиотека писателя в его доме на Малой Никитской насчитывала 10 тысяч названий. В области естествознания особое внимание Алексей Максимович уделял геологической литературе. На его полках хранились – не пылились маршруты геологических экскурсий по окрестностям Москвы (А.П. Павлов) и Нижнего Новгорода (М.М. Романов), по Крыму (Н.Н. Клепинин), описание полезных ископаемых разных местностей (В.А. Обручев, М.Б. Едемский, Б.М. Куплетский, А.В. Николаев, Д.И. Щербаков), труды по использованию ископаемого сырья (А.Е. Ферсман, М.М. Соловьев), общие вопросы геологии (В.А. Варсонофьева, Е.С. Гернет, Ф.В. Закк, И.Г. Курр, Г. Петерс) [14].

Наиболее сильное впечатление произвела на Горького «Геохимия» Владимира Ивановича Вернадского (1863–1945), авторитетнейшего геохимика и минералога, создателя учения о ноосфере. По мнению писателя, Вернадский своими работами доказал, что планета Земля является частью человеческой плоти:

«Замечательный русский ученый Вернадский талантливо и твердо устанавливает новую гипотезу, доказывая, что плодородная почва на каменной и металлической планете нашей создана из элементов органических, из живого вещества. Это вещество на протяжении неисчислимого времени разъедало и разрушало твердую, бесплодную поверхность планеты, вот так же, как до сего дня лишаи-«камнеломки» и некоторые другие растения разрушают горные породы. Растения и бактерии не только разрыхлили твердую кору земли, но ими создана и атмосфера, в которой мы живем, которой дышим. Кислород – продукт жизнедеятельности растений. Плодородная почва, из которой мы добываем хлеб, образована неисчислимым количеством плоти насекомых, птиц, животных, листвою деревьев и лепестками цветов. Миллиарды людей удобрили Землю своей плотью; поистине, это – наша Земля» [13, стр.266–267].

Интерес отнюдь не праздный. Горький считал подобные знания необходимыми, чтобы шире видеть и глубже мыслить – и, как следствие, писать точно и правдиво. Поэтому Горький старательно навязывает учение Вернадского своим «собратьям по цеху»:

«Сегодня получил обе ваши книжки и тотчас же прочитал, – такой отзыв шлет Алексей Максимович С.Т. Григорьеву (Патрашкину) в письме от 8 июля 1926 года. – “Гибель Британии” весьма понравилась и удивила меня густотою ее насыщенности, ее русской фантастикой, остроумием. Пожалел, что вы не использовали “Геохимию” В.И. Вернадского, его гипотеза открывает широчайший простор воображению художника» [13, стр.139].

Впрочем, Сергей Тимофеевич тему не осилил, посчитал, что Вернадский «утяжеляет наукостью» [13, стр.336]. Горького же геохимия вдохновляла, мысли Вернадского перекликались с его собственным «геооптимизмом» (так писатель это называл) – идеей человечества как творческой силы, способной преобразить лик планеты: «Уму и сердцу художника ближе и важнее благоустройство его Земли» [5, стр.267]. Мотив этот звучит во многих произведениях Горького, особенно отчетливо – в монологе Васьки Буслаева (создан в 1902, опубликован в 1923):

– Эх-ма, кабы силы да поболе мне!
Жарко бы дохнул я – снега бы растопил,
Круг земли пошел бы да всю распахал,
Век бы ходил – города городил,
Церкви бы строил, да сады все садил!
Землю разукрасил бы – как девушку,
Обнял бы ее – как невесту свою,
Поднял бы я землю ко своим грудям,
Поднял бы, понес ее ко господу:
– Глянь-ко ты, господи, земля-то какова,
Сколько она Васькой изукрашена!

К сожалению, Алексей Максимович, по его собственному признанию, так и не создал произведения, в котором бы изобразил человека «наизаконнейшим сыном Великой Матери» [5, стр.268]. Но это не мешало ему и далее знакомиться с геологией, в том числе с геологической летописью.

Если полагаться на рассказ «Случай из жизни Макара», во многом автобиографический (см.: [10, стр.460]), написанный в 1912, но отсылающий к «казанскому» периоду в жизни писателя, то можно принять, что в 1887 году Горький впервые прочел книгу о прошлом Земли. То было научно-популярное сочинение немецкого геолога и палеонтолога Карла Альфреда фон Циттеля (1839–1904) «Первобытный мир: Очерки из истории мироздания» (1873) [4, стр.252; 14, стр.410]. В дальнейшем последовали и другие работы, из которых, по всей видимости, наибольшее влияние оказали «Вымершие чудовища» Гётчинсона, в современной транслитерации – Генри Невилла Хатчинсона (1856–1927), английского популяризатора геологических знаний и теории эволюции. В библиотеке Горького хранится издание «Вымерших чудовищ» 1900-го года [14, стр.252].

Богато проиллюстрированная, эта книга знакомила широкого читателя, помимо прочего, со всевозможными доисторическими ящерами, включая ихтиозавров.

Скелет и реконструкция облика рыбоящера
Скелет и реконструкция облика рыбоящера из книги «Вымершие чудовища» Гётчинсона

Невинный плагиат Ленина и Гумилева

Забавно, что размерами многие ихтиозавры были не особо велики, обычно 1,5–2 м; хотя известны виды длиной до 9 и даже до 20 м [8, стр.35]. И все же благодаря американским заметкам Горького название вымерших рептилий из научных журналов почти сразу перекочевало в публицистику и художественную прозу, кодируя образ чудовищного и отвратительного исполина.

В октябре 1907 года В.И. Ленин, характеризуя правые силы в III-й Думе, называет их представителей мастодонтами и ихтиозаврами, «ибо “зубры” – для них слишком почетное название» [12, стр.140].

Чуть позже, в следующем году, Николай Степанович Гумилев (1886–1921), тоже, видимо, попавший под обаяние горьковской фразы, пошел дальше, изобразив ихтиозавра вполне наземным животным непостижимых размеров. Где? На страницах «Дочерей Каина», когда знакомил читателя с «утром мира», пригрезившемся во сне Джемсу Стоунгемптону:

«Грузные засыпали гиппопотамы под тенью громадных папоротников, и в солнечных долинах розы величиною с голову льва проливали ароматы и пьянили сильнее самосских вин. Вихри проносились от полета птеродактилей, и от поступи ихтиозавров дрожала земля. Были и люди, но немного их было» [6, стр.35].

С выходом на сушу!

Совершенно очевидно, что Ленину и Гумилеву рыбоящер виделся ни дать, ни взять пресловутым «ти-рексом» или подобной тираннозавру сухопутной махиной, годной для съемок в «Парке юрского периода». А во всем «виноват» Горький!

Вот тут мы наталкиваемся на серьезное противоречие.

Впервые в России ихтиозавры были открыты в 1829 году под Симбирском геологом Петром Михайловичем Языковым (1798–1851), братом известного поэта [8, стр.34]. Есть мнение, что Петр Михайлович мог демонстрировать свою коллекцию окаменелостей, включая кости ихтиозавров и прочих ящеров, А.С. Пушкину, в 1833 году посетившему имение Языковых в Симбирске [9, стр.17]. Однако, если так оно и было, то Александра Сергеевича окаменелости оставили равнодушным. Примечательно, что во время этого визита Пушкин получил от Языкова путевые заметки географа Петра Ивановича Рычкова (1712–1777), содержащие немало геологических и палеонтологических наблюдений, сделанных автором в Оренбуржье [9, стр.16–17]. Пушкин использовал заметки в работе над историей Пугачевского бунта, но опять же проигнорировал информацию о допотопных зверях.

По-своему логично, гуманитария непросто заинтересовать естествознанием. Как справедливо заметил вышеупомянутый Хатчинсон, познакомивший Горького с ихтиозаврами, люди при посещении музея «проходят поспешно мимо шкафов с когтями, зубами и скелетами. Эти вещи, по-видимому, не интересуют их; они не знают, как объяснить себе то, что они видят. Они не могут представить облик животных, которым принадлежали эти остатки, поэтому они и проходят мимо, направляясь в другую сторону, к более привлекательным коллекциям набитых птиц» [1, стр.10].

Непонятно, с какой стати Горький в 1906 году в работе над очерком про Америку вспомнил прочитанные им когда-то книжки про доисторических монстров.

Вдвойне непонятно, чем ихтиозавры приглянулись Ленину с Гумилевым, которых, как нетрудно догадаться, занимали вопросы, далекие от палеонтологии. Давайте припомним, что годы 1904–1905 отличались особой насыщенностью политическими событиями. Не до ящеров, знаете ли!

Раньше мы с вами опирались на факты, теперь настала пора гипотез. Предположим, что тогда «в воздухе витало» нечто, побудившее Горького, Гумилева и Ленина обратиться к палеонтологии, искать новые слова и образы в арсенале науки о древних существах. Что же возмущало умы? Ответ напрашивается только один: это должно быть какое-то открытие, которое всколыхнуло бы не только научный мир, но и широкую общественность. И такое открытие действительно имело место.

Северодвинское открытие

В июне 1899 года профессор Владимир Прохорович Амалицкий (1860–1917), геолог и палеонтолог, в стремлении проверить свою гипотезу о сходстве древней фауны северных и южных материков начинает раскопки в долине Малой Северной Двины в отложениях, считавшихся учеными «немыми», т.е. не содержащими никаких следов ископаемой жизни. Раскопки проводились на правом берегу реки, в местности Соколки близ дер. Ефимовской, что под Котласом [16, стр.140]. Береговой склон представлял собой обрыв, сложенный пестроцветным мергелем с прослойками глин, где Амалицкий искал «чечевицы», как он называл линзовидные скопления песка и песчаника. Такие скопления остались от донных наносов в излучинах древней реки, протекавшей здесь 255 млн. лет назад, – в пермском периоде, задолго до появления на планете динозавров и даже ихтиозавров. Владимиру Прохоровичу повезло. После долгих безрезультатных работ и массы злоключений он наконец-то вышел на линзу, содержащую в себе конкреции – минеральные стяжения, служившие природными «сейфами» для костей и целых скелетов.

Амалицкий не просто подтвердил свою смелую гипотезу: он открыл новый ископаемый мир, изменил взгляды на фауну того времени, нашел первое в России кладбище древних ящеров. Находка была уникальна во многих отношениях, отчего бывший наставник ученого профессор Александр Александрович Иностранцев (1843–1919) назвал это кладбище «нашим национальным научным сокровищем» [19, стр.667].

Львиная доля находок пришлась на грузных ящеров величиной с быка, покрытых панцирем из небольших щитков. Десяток полных или почти полных скелетов, не считая отдельных костей и черепов! К слову, черепа, широкие, уродливые, особенно впечатлили В.П. Амалицкого из-за своей формы: их квадратноскуловые кости столь сильно разрослись, что казалось, будто с морды свисают шипастые щеки. Поэтому было предложено назвать рептилию парейязавром – «щекастым ящером» в переводе с греческого [16, стр.142].

Как теперь известно, животное питалось растительной пищей, но поначалу предполагалось, что великан промышлял охотой.

Парейязавры и иностранцевия
Каноническая реконструкция облика пасущихся парейязавров (рис. О.Рево и О.Шухвостова, 1958). В верхней части рисунка показан выслеживающий их горгонопс иностранцевия.

К слову, благодаря скелетам парейязавров Амалицкий обрел расположение крестьян, нанятых чернорабочими на раскопки. Поначалу сельский люд настороженно отнесся к занятиям приезжего профессора. Как и современные чиновники, тогдашние малограмотные крестьяне не могли уразуметь, зачем тратить деньги (и немалые!) на поиск допотопных костей. Амалицкий объяснил, что кости будут выставлены в музее на всеобщее обозрение, что подтвердил один мужик, некогда сам бывавший в музее и видевший там скелет мамонта. Но тот же мужик сказал, что за «просмотрение» скелета денег не берут, и тогда все заподозрили, что профессор лукавит, скрывает свою корысть. «В кoнце концов решили, что барин нашел золотую руду под Соколками, и назвали мои раскопки “приисками”, – вспоминал впоследствии Владимир Прохорович. – Окаменелости, находимые в начале, были так мало похожи на виденные ими кости, что именно их и приняли за “золотую руду”. Окаменелости утаивали, разбивали, наваливали, ковали. Так как ничего не выходило, то решив, что “слово” известно мне одному, оставили их в покое» [15, стр.106].

(Заветное «слово» – по старинным горняцким суевериям, заклинание, позволяющее мастеру выделить руду, в том числе золото, из вмещающей породы.)

Но вот появились черепа и даже скелеты парейазавров. Народ удостоверился, что барин и впрямь собирает «костьё», и втянулся в работу:

«Ко мне приходили многие крестьяне с просьбою показать голову [ящера. – С.Б.]. Нахождение целого скелета парейазавра произвело на всех очень глубокое впечатление. Интерес к раскопкам дошел до того, что рабочие, особенно из молодых и грамотных, считали за особое удовольствие работать в тех местах, где попадались окаменелости, спорили за места, с замечательным вниманием относились к откапываемому предмету, сохраняя и представляя малейший отбитый кусок конкреции, иногда за отчисткою скелетов (в конкрециях) забывалась “залога”, т.е. десятиминутный отдых в конце каждого часа работы. Были случаи, когда на работу просились крестьяне очень дальних деревень, объясняя свою просьбу интересом дела. Работа шла нервно, оживленно, весело, и “семейно”, как говорили крестьяне, т.е. дружно. Ропалодонты и дицинодонты почему-то проходили без особых замечаний, но “парейазавры”, которых сразу окрестили “назарками”, приобрели особое “расположение”, появление их, как старых знакомых, встречалось бесконечными остротами. В моем присутствии разговоры никогда не носили суеверного оттенка. Рабочие и крестьяне в разговоре со мною очень правильно смотрели на дело. Я был вполне доволен и радовался здравому смыслу русского крестьянина» [там же].

Раскопки затянулись на много лет, стягивая любопытных зрителей. Мальчиком побывал с отцом в Соколках будущий ученый-палеонтолог Юрий Александрович Орлов (1893–1966), для которого детские впечатления определили путь в науке: «…Мы осмотрели знаменитые раскопки проф. В.П. Амалицкого на Северной Двине, ознаменовавшие собой целую эпоху в изучении древних наземных животных. Об этих раскопках в то время много писали и говорили. В высоком-высоком обрыве была сделана огромная выемка, на дне которой лежали громоздкие, неправильной формы глыбы песчаника; внутри них были скелеты древних ящеров» [16, стр.17–18].

Обратите внимание на замечание ученого: «Об этих раскопках в то время много писали и говорили». И это правда. Кладбище гигантов потрясло не только северные села, но и столицу, и Россию в целом. Публицист Александр Павлович Чехов (1855–1913), старший брат знаменитого писателя, отозвался на открытие эмоциональным очерком «Исторический момент в области современной геологии» (1901), в котором, в частности, отразил восторженный прием публикой выступлений В.П. Амалицкого:

«В четверг, 28-го декабря 1900 года, в геологическом кабинете Петербургского университета, около часа дня, господствовало необычайное оживление. В обыкновенные дни этот уголок университета слывет одним из наиболее тихих и молчаливых. Среди немытых от века камней, горных пород и окаменелостей, в строжайшем порядке сохраняемых в витринах, здесь лишь в определенные часы раздается звучный голос заслуженного профессора А.А. Иностранцева, читающего студентам лекции...

Теперь же, в описываемый четверг, движение в этом приюте науки было необычайное и даже торжественное. В проходах между витринами встречались и вступали в беседу представители академии наук, профессора, члены петербургского общества естествоиспытателей, ученые, студенты, мало причастная к университету публика, газетные репортеры и даже дамы» [19, стр.665].

Раскопки освещались в прессе и даже превратились в достопримечательность, достойную упоминания в путеводителях и путевых заметках. Например, можно было прочесть нижеследующее:

«На правом берегу не так давно профессору Амалицкому удалось отыскать в этом месте целое кладбище допотопных созданий. Из вырытых костей доисторического парелойзавра [так в источнике. – С.Б.] он восстановил полный скелет этого исторического животного и показал воочию, какими гигантами были в те времена все творения животного царства.

Еще Амалицкий приезжает сюда ежегодно и продолжает свои раскопки, проливая все больше и больше света на допотопную фауну, открывая ее сокровенные тайны на пользу науки и человечества» [18, стр.32–33].

Сенсация изменила мышление и мировоззрение общества, непонятные окаменелости сделались окном в минувшие эпохи, куда с любопытством заглядывали даже далекие от естествознания люди. Горький, видимо, благодаря своему «геооптимизму» (отличное слово!), обратился за яркими и сильными художественными образами к дочеловеческой истории Земли. За писателем последовали другие.

Про Гумилева и Ленина вы уже знаете. Кто еще? Например, в 1909 году появляется научно-фантастический роман «Жертвы дракона», автор которого – Натан Менделевич Богораз (1865–1936), ученый-этнограф, исследователь народов Крайнего Севера и Сибири, известный под псевдонимом Владимир Германович Тан (также Богораз-Тан или Тан-Богораз). Натан Менделевич задался целью изобразить для широкой публики жизнь первобытного человека, опираясь на свои богатые познания в жизни северных охотников и собирателей. Однако не устоял против магии гигантских рептилий, отчего в основу сюжета положил гипотезу, что некоторые древние ящеры могли дожить до появления человека и это якобы породило встречающиеся во всех уголках света мифы о драконах.

Спустя 10 лет, в 1919 году, Богораз переделал роман в пьесу для постановки на сцене по запросу Секции исторических картин при Петроградском Театральном Отделе Наркомпроса. Председательствовал в Секции исторических картин... Максим Горький (вот это поворот!), разработавший программу работ Секции и изложивший ее в докладе «Инсценировки истории культуры» [17, стр.9–11]. Другая пьеса, заказанная тогда же Секцией по решению Горького, – сочинение Николая Гумилева «Охота на носорога», опять-таки рисующая доисторический мир, хоть на сей раз без динозавров или каких-либо других ящеров [17, стр.11].

А что вы скажете, читатель? Это совпадение или свела людей «палеонтологическая» судьба?

Источники:

1. Гётчинсон. Вымершие чудовища. Вып.1. / Пер. М.В. Павловой; предисл. проф. А.П. Павлова. – М.: тип. А.Г. Кольчугина, 1913. 64 с.

2. Горький М. Город Желтого Дьявола // Собрание сочинений в 18 томах. Т.4. Произведения 1903–1907. – М.: Худ. лит-ра, 1960. – С.18–27.

3. Горький М. «MOB» // Собрание сочинений в 18 томах. Т.4. Произведения 1903–1907. – М.: Худ. лит-ра, 1960. – С.38–45.

4. Горький М. Случай из жизни Макара // Собрание сочинений в 18 томах. Т.7. Произведения 1910—1917. – М.: Худ. лит-ра, 1961. – С.237–262.

5. Горький М. О М.М. Пришвине // Собрание сочинений в 30 томах. Т.24. Статьи, речи, приветствия 1903–1907. – М.: Худ. лит-ра, 1953. – С.264–269.

6. Гумилев Н.С. Дочери Каина // Полное собрание сочинений. В 10 т. Т.6. Художественная проза. – М.: Воскресенье, 2005. – С.32–39.

7. Даренский В.Ю. Инфернальность образа Америки у М. Горького и его историко-литературный контекст // Вестник Удмуртского ун-та. – 2016. Т.26, вып.6. – С.111–116.

8. Зверьков Н.Г. Что мы знаем об ихтиозаврах? // Бюл. Моск. об-ва испытателей природы. Отд. геол. – 2014. Т.89, вып.5. – С.34–42.

9. Ивахненко М.Ф. Тетраподы Восточно-Европейского плакката – позднепалеозойского территориально-природного комплекса. – Пермь: Перм. обл. краевед. музей, 2001. 200 с.

10. Корецкая И.В. Произведения 1910–1917 годов // Горький М. Собрание сочинений в 18 томах. Т.7. Произведения 1910–1917. – М.: Худ. лит-ра, 1961. – С.445–461.

11. Кэрролл Р. Палеонтология и эволюция позвоночных: В 3-х т. Т.2: Пер. с англ. – М.: Мир, 1993. – 283 с.

12. Ленин В.И. Третья Дума // ПСС. 5-е изд. – Т.16. Июнь 1907 – март 1908. – М.: Политиздат, 1973. – С.139–149.

13. Литературное наследство. Т.70. Горький и советские писатели. Неизданная переписка / Ред. И.С. Зильберштейн и Е.Б Тагер. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. 736 с.

14. Личная библиотека А.М. Горького в Москве. Описание. В 2-х кн. Кн.1. / Ред. Л.П. Быковцева, А.М. Крюкова / АН СССР; Ин-т мировой лит-ры им. А.М. Горького; Музей А.М. Горького. – М.: Наука, 1981. 412 с.

15. Оноприенко В.И. Владимир Амалицкий. Пермские динозавры России. – Саарбрюккен (Германия): Lambert Academic Publishing, 2018. 274 с.

16. Орлов Ю.А. В мире древних животных. Очерки по палеонтологии позвоночных. 2-е изд. – М.: Наука, 1968. 212 с.

17. Сошкин Е.П. Неизвестная пьеса Владимира Богораза-Тана // Литературный факт. – 2020. №1(15). – С.8 – 41.

18. Фантом [Северцев-Полилов Г.Т.] По старинному «заморскому» пути и северным гнездам. Путевые заметки по северу, встречи, итоги и впечатления. – СПб.: Тип-я Алекс.-Невск. об-ва трезвости, [1914]. 259 с.

19. Чехов А.П. Исторический момент в области современной геологии // «Исторический Вестник». – 1901. – Февраль. – Т. LXXXIII. – С.665–678.

20. Monnet, C. (2009) The Cenomanian–Turonian boundary mass extinction (Late Cretaceous): New insights from ammonoid biodiversity patterns of Europe, Tunisia and the Western Interior (North America) // Palaeogeography, Palaeoclimatology, Palaeoecology. 282: 88–104.
Tags: #геология, #динозавры, #литература, #палеонтология, #ящеры, книги
Subscribe

Posts from This Journal “#геология” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments