geonasledie (geonasledie) wrote,
geonasledie
geonasledie

Category:

Горные промыслы на Волге: поселения Шелкового пути

(Из книги: «Материалы к истории горных промыслов на Волге до 1900 года»)

Во вт. пол. XIII в. развертывается градостроительство на Каспийско-понтийском (северном) участке Великого Шелкового пути (ВШП), в частности, на нижневолжском маршруте, который пролегал от г. Сарай-Бату, на берегах Каспия, до Булгара, где Шелковый путь соединялся с Великим Волжским путем (Балтийско-Волжская транспортная система). Северный отрезок ВШП начал формироваться с I–II вв. н.э., а окончательно сложился в VIII–IX вв. с появлением государства Волжская Булгария [Сумин А.Ю., 2011 : 105–106]. Ключевые первичные точки ВШП в XIII в. – Сарай-Бату, Сарай-эл-Джадид и Бельджамен, соединявшие Сарайчик в низовьях р. Урал, Дербент в дельте р. Терек, Маджары (Ставрополье) и Азак на Азовском море [Кольцов П.М., 2015; Перевалов С.М., 2010]. В XIV в. к ним добавились новые торговые города, т.к. вследствие войны между Джучидами и Хулагундским Ираном значение северной ветки ВШП возросло [Сумин А.Ю., 2011 : 106].



На всем протяжении нижневолжского ВШП населением активно велась добыча строительного камня, глин и прочих нерудных ископаемых, о чем говорят признаки масштабного каменного и кирпичного строительства, архитектурный стиль которого, получивший благодаря Г.А. Федорову-Давыдову название «патетического» или «имперского», сочетал булгарские, среднеазиатские и персидские черты [Федоров-Давыдов Г.А., 1994 : 209]. Основным строительным материалом являлся обожженный и сырцовый кирпич, на изготовление которого шли местные лессовидные глины; камень же (известняк, мергель, серый песчаник), по состоянию на сегодняшний день, изучен гл. обр. на городищах Увекском, Водянском и Мечетном [Блохин В.Г., 2006 : 148–149]. При этом существовала как раздельная, так и смешанная техника возведения зданий; в последнем случае на какие-то части одной и той же постройки шел камень, на другие – кирпич [Зиливинская Э.Д., 2016 : 58]. На рассматриваемом участке остатки каменных и кирпичных зданий известны в 9 городищах, большинство из которых малоизучены либо уже потеряны для науки (перечень дается по: [Егоров В.Л., 2010 :107–110] и др.):

(а) городище Крестово на левом берегу Волги у с. Крестово-Городище Ульяновской обл., в XVIII в. здесь обнаружены следы каменных построек;

(б) городище Переволокское на правом берегу Волги, в 20 км ниже Сенгилея, в XIX в. здесь отмечались развалины кирпичных построек;

(в) городище Переволокское на правом берегу Волги напротив Самары, следы каменных строений засвидетельствованы в 1769 г. акад. И.П. Фальком («...видны от бывшего города следы вала и каменных домов» [Фальк И.П., 1824 : 104]);

(г) городище Костычи на правом берегу Волги выше г. Сызрани, здесь акад. И.И. Лепехин зафиксировал в 1769 г. руины построек, сложенных из местного пропитанного асфальтом фузулинового известняка (верхний карбон) [Бутров В.М., 1937 : 51]: «Татарского обиталища видны еще и по сие время остатки, которые состоят из каменных развалившихся стен. Числом их только три; а с полуденной стороны защитою служит крутой волжский берег. Они складены были из известного камня, братаго с Волги, что проседающие жилки горной смолы свидетельствуют» [Лепехин И.И., 1771 : 340];

(д) городище Увекское на правом берегу Волги, в южной части Саратова, представляющее собой следы крупного (не менее 2 км протяженностью) города Укека;

(е) городище Квасниковское на левом берегу Волги напротив Укека, еще в XIX в. здесь отмечались развалины древних кирпичных построек (в настоящее время затоплено Волгоградским водохранилищем);

(ж) городище Водянское в 2 км севернее г. Дубовка Волгоградской обл., здесь во множестве найдены следы монументальных построек из камня. В 1838 г. руины городища еще были очень внушительны: «В двух верстах от посада [Дубовка. – С.Б.] на высоте волжского берега к северу находятся следы какого-то значительного татарского города. Тут мы видели невысокий земляной вал и множество щебня, в некоторых местах есть основания каменных строений, из коих жители дубовские достают материал для своих построек. Место, занимаемое сими остатками, называются Водяная Балка» [Чернецовы Г. и Н., 1970 : 133]. По ныне общепризнанной гипотезе Б.В. Зайковского [Зайковский Б.В.(а), 1908], городище представляет собой руины города Бельджамен («град Бездеж» русских летописей, согласно гипотезе В.Л. Егорова [Федоров-Давыдов Г.А., 1994 : 32]);

(з) городище Бережновское на левом берегу Волги в устье р. Еруслан, на 17 км выше широты Камышина. В ходе раскопок Бережновского II могильника между курганами найдена большая двухярусная печь для обжига керамики (6 х 5 м), датируемая концом XIII – началом XIV в. сходная по конструкции с гончарной печью со средневекового городища Сарайчик. Поблизости обломки красного кирпича от построек. Предполагается, что Бережновское представляло собой большой ремесленный поселок, выросший рядом с залежами сырья – хвалынскими «шоколадными» глинами [Смилевец О.Д., 2014];

(и) городище Ахметовское на правом берегу Волги у с. Ахметовка, близ г.Камышина; раскопки выявили следы жилищ и керамику.

Насколько позволяют судить археологические материалы, в изучаемом регионе крупнейшими торговыми городами ВШП являлись Укек и Бельджамен. Укек, или Увек, занимал юго-восточную оконечность современного Саратова; на городище отмечаются развитая металлургия, включая чугунолитейное дело, и каменное строительство. Из разнообразия строительных материалов в Укеке преобладала лессовидная глина, из которой получали кирпичи с введением органических добавок [Блохин В.Г., 2006 : 148]. «Прямоугольные большеформатные сырцовые кирпичи со стандартами 40–45 х 20–24 х 5–9 см использовались для возведения капитальных стен усадебных домов, общественных и мемориальных построек… При строительстве канов, суф, печей, цокольных частей и стен небольших домов употреблялся прямоугольный кирпич меньшего формата» [idem : 149].

Использование камня в цокольной кладке продолжает строительные и каменотесные традиции булгар, салтово-маяцких племен («сплошная» и «панцирная» кладки), народов Закавказья («облицовочная» кладка) [Блохин В.Г., 2001 : 10]. В Укеке в кладках цоколей, стен жилых построек и монументальных сооружений наряду с кирпичом применялся камень в виде необработанных или грубо подтесанных блоков до 40–50 см в длину, для производства которых камнеломщиками разрабатывались окрестные месторождения мергеля (турон) и дикого серого песчаника (альб) [Блохин В.Г., 2006 : 149; Иванов А.В., 2015 : 96–97]. Также нельзя исключать завоза белого строительного камня из Булгарского Приволжья.

Известняк и гипс добывались в целях производства, во-первых, строительных растворов – кладочных и штукатурных (алебастрового, известкового и кырового, т.е. известкового с золистыми добавками); впрочем, чаще всего использовались кладочный раствор и штукатурка из глины, суглинка или глинисто-песчаной смеси, тогда как материалы из известняка и алебастра шли преимущественно на общественные здания (бани, медресе), дворцы и дома зажиточных горожан, монументальные культовые сооружения (минареты, мечети, мавзолеи, мазары, церкви и миссии в христианских кварталах) [Блохин В.Г., 2001 : 9; Блохин В.Г., 2006 : 149–151; Кубанкин Д.А., 2011, 2014]. Судя по находкам на Царевском городище (с. Царев, Волгоградская обл.), которое связывают с древним городом Гюлистаном, обжиг извести в волжских поселениях ВШП осуществлялся в печах шахтного типа, сходных по конструкции с древнерусскими, XI–XII вв., известными с раскопок в Суздале и Киеве [Глухов А.А., 2013 : 340].

Окрýгу крупных торговых городов занимали мелкие ремесленные поселения с различным по этническому составу населением: русские, мордва, тюркские народы, приезжие купцы разных народностей. Так, в окрестностях современных Саратова и Энгельса обнаружено 53 поселения, из них 37 в Правобережье (возникновение некоторых связано с городецкой и срубной культурами), которые в XIII–XIV вв. превратились в ремесленную периферию Укека: селища Багаевское, Болдыревское, Константиновское, Песочное, Хмелевское и др. [Недашковский Л.Ф., 2000 : 113–127]. На подавляющем большинстве поселений развивался гончарный промысел, но на Алексеевском городище и Висловке II присутствуют следы металлургии либо металлообработки [ibid.]; например, древнерусское население Алексеевского городища занималось производством чугунных котлов [idem : 117]. На Увекском I селище (к западу от устья р. Увековки близ Увекского городища) зафиксированы находки строительных материалов [idem : 119].

Крупным центром чугунолитейного производства являлось Муранское селище, достигшее расцвета в 1320–1350-х гг. и пришедшее в упадок в 1360-х гг., которое размещалось у с. Муранка (Шигонского р-на Самарской обл.), в среднем течении р. Усы [Сташенков Д.А., 2012 : 117]. Любопытна находка с селища двусторонней формочки для отливки женских ювелирных украшений (головных и на костюм), которая изготовлена из мелкопористого известняка и имеет прямоугольную форму размерами 10,0 х 9,5 х 2,1 см [idem : 117–118]. Определить происхождение известняка затруднительно, но скорее всего его источником являются верхнепермские отложения, широко распространенные в долине р. Усы близ Муранки [Бутров В.М., 1937 : 45, 51; Гусев В.В., 2014 : 117]. Население Муранского селища было полиэтничным; указанная формочка использовалась для изготовления височных колец, аналогичных северо-русским и, таким образом, предназначавшихся для древнерусских жителей Среднего Поволжья [Сташенков Д.А., 2012 : 118–119].

Скорее всего, сами торговые города ВШП закладывались на месте успешно развивавшихся малых ремесленных селений, подобных Муранскому селищу. Такая возможность археологически доказана для выросшего в ХIV в. на месте русской деревни города Бельджамена (Водянское городище, «град Бездеж» русских летописей) [Зеленеев Ю.А., 2010 : 114–115]. Важнейшие образцы каменного зодчества Бельджамена – мечеть и общественная баня. Стены мечети были сложены из рваного камня на глиняном растворе; пилоны, оформляющие вход в нее, также изготовлены из каменных плит; минарет представлял собой пристройку в северо-восточном углу мечети и имел цоколь из больших тесаных камней [Надырова Х.Г., 2008 : 34]. Стены многокомнатной общественной бани только в холодном предбаннике были сложены из сырца и обожженного кирпича, в остальных помещениях – из необработанных камней [Зиливинская Э.Д., 2011 : 70]. В строительных целях местными зодчими применялся также алебастр, о чем свидетельствуют фрагменты резного алебастрового карниза с раскопок городища [Лапшин А.С., 2011 : 67].

Расцвет градостроительства расширяет применение глин в архитектуре. Наряду с керамикой бытового направления на городищах ВШП многочисленны мозаики, майолики и фаянсовые изразцы с разноцветной поливой и надглазурной росписью, применявшиеся при декоре фасадов и интерьеров зданий [Кияйкина М.Ю., 2012 : 72]. Как показали находки из Москвы, Новгорода и, в особенности, Переславля Рязанского, поволжская поливная керамика производилась не только для собственных нужд, но и для поставок в древнерусские княжества [ibid.]. Материалом для архитектурной керамики служил кашин – светлое тесто из песка, полевого шпата и кремнезема [Надырова Х.Г., 2008 : 37]. Как показал химический анализ кашинной керамики, для ее производства требовалось наладить разработку трепелов и опок, которые обычны в верхнемеловых (гольт, сенон) и палеогеновых (сызранский ярус) отложениях вдоль правого склона Волги на пространстве от Увекской горы до грабена у станицы Александровской [Малеванный В.А., 2001 : 238; Милановский Е.В.(а), 1927 : 97–106].

Помимо нужд строительства, каменное сырье в поселениях ВШП шло на прочие цели. Бытовало изготовление художественных изделий культового назначения; в частности, в древнерусском квартале Укека обнаружен каменный крестик из сланцевых пород и каменные иконы с рельефным изображением [Кубанкин Д.А., 2011 : 211]. Из камня изготавливались литейные формы; одна такая – для отливки нательного христианского крестика – найдена при раскопках древнерусского квартала на Водянском городище [Лапшин А.С., 2018 : 257].

Применялись камни и в погребальных ритуалах древнерусского населения – для частичной огородки тела усопших (в изголовье покойника и вдоль стен могильной ямы). Обряд прослеживается на Древней Руси и у балканских славян в XII–XIV вв.; на Волге обряд зафиксирован на древнерусском Малорязанском могильнике (вт. пол. XIII–XIV в.) в южной части Самарской Луки [Кочкина А.Ф., 2012 : 107–109], а также в древнерусских погребениях на территории Водянского городища [Лапшин А.С., 2018 : 255–256]. В одном из таких погребений у изголовья покойника был уложен фрагмент жернова, свидетельствующий о добыче местным населением жернового (молового) камня, т.е. песчаника [idem : 255].

Многочисленны случаи помещения бесформенных кусков песчаника в погребения средневекового грунтового могильника у разъезда Ивановский (Саратовский р-н), на вершине задернованной древней дюны. В здешних захоронениях, датируемых XIV в., представлено этнически неоднородное население – древнерусское, древнемордовское, тюркское [Четвериков С.И., 2010 : 182]. Обряд помещения кусков песчаника в засыпь могил или рядом с ними, на края, отмечен на погребениях №№ 3, 5, 9–13, 16, 18–20, 22, 26, 27, 31, 35, 36 [idem : 177]. В общей сложности обряд прослеживается в 43,6% погребений. «Эти камни могут являться уцелевшими фрагментами надмогильных знаков (кладочных стел?), которые отмечали на кладбище точные расположения захоронений» [idem : 180].

Информация об использовании минерального сырья ремесленным населением нижневолжских городов ВШП, рассмотренная в связи с их общей экономической жизнью, заставляет усомниться в актуальности взгляда Г.А. Федорова-Давыдова на них как на «исторический пустоцвет» и отказаться от интерпретаций его последователей в духе гумилевского евразийства, как например: «Главная особенность ремесел этого периода заключалась в том, что они не были связаны с окружающим ландшафтом, так как города “строились на пустом месте” при помощи привозных мастеров и ремесленников с использованием привозных же материалов, и поэтому привязанность к “кормящему ландшафту” практически не сложилась. Она могла развиться лишь в результате оседлой жизни, связанной с земледельческой культурой, появившейся в регионе с XVI в.» [Антипова Т.Б., 2009 : 65].

Очевидно, что города нижневолжского Шелкового пути не возникли на пустом месте, но выросли из древнерусских, мордовских, булгарских и иных поселений (весьма многочисленных). Округа нижневолжских городов насчитывала десятки ремесленных сел, так что называть «привозными» всех мастеров и ремесленников опять же не приходится. Строительные материалы, руды и прочие полезные ископаемые, потребные для экономической жизни городов, в основной массе добывались в пределах Приволжской возвышенности здешними камнеломщиками и рудознатцами, продолжавшими традиции поволжского недропользования, тесно переплетенные в веках с традициями салтово-маяцкого и булгарского каменного зодчества, которое оказало влияние на архитектуру городов ВШП.

Скачать книгу целиком (PDF, 1 Мб)

Источники:

Антипова Т.Б. Традиционные ремесла и промыслы в «кормящем ландшафте» Нижнего Поволжья: потери и приобретения // Общество. Среда. Развитие. (Terra Humana). – 2009. – №3. – С.64–72.

Блохин В.Г. Археология золотоордынских городов Нижнего Поволжья: [учеб. пособие] / В.Г. Блохин, Л.В. Яворская; отв. ред. и авт. предисл. А.С. Скрипкин. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006. 268 с.

Блохин В.Г. Градостроительные традиции Золотой Орды (на материалах Нижнего Поволжья) / Блохин Василий Геннадьевич. – Автореф. дисс. ... к.и.н. – Волгоград, 2001. 22 с.

Бутров В.М. Нефтяные месторождения Самарской Луки // Нефтяная экскурсия. Пермское Прикамье, Башкирская АССР, Самарская Лука. Вып. I / Под ред. А.Я. Кремса. Международный геол. конгресс. XVII сессия. – М.-Л.: ОНТИ НКТП СССР, 1937. С.33–62.

Глухов А.А. Золотоордынские комплексы, исследованные на территории с. Царев в 2011 году (К вопросу о границах Царевского городища) // Археология восточно-европейской степи. Вып.10. Материалы IV Нижневолжской междунар. археол. конференции (18–21 октября 2013 г.). – Саратов, 2013. – С.338–347.

Гусев В.В. Изучение опорных разрезов Самарской области в рамках полевых практик / В.В. Гусев, М.П. Бортников, А.А. Коновалова // Меловая система России и ближнего зарубежья: проблемы стратиграфии и палеогеографии. Сборник научных трудов / Под ред. Е.Ю. Барабошкина, В.С. Маркевич, Е.В. Бугдаевой, М.А. Афонина, М.В. Черепановой. – Владивосток: Дальнаука, 2014. С.117–120.

Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. / Отв. ред. В.И. Буганов. Изд. 3-е. – М.: КРАСАНД, 2010. 248 с.

Зайковский Б.В.(а) Городище Бэльджамен // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Вып. XXIV. – Саратов: Типо-лит. П.С. Феокритова, 1908. – С.33–44.

Зеленеев Ю.А. Золотоордынские города Поволжья: возникновение, время существования и этнокультурная характеристика // История и современность. – №1, март 2010. – С.113–122.

Зиливинская Э.Д. Очерки культового и гражданского зодчества Золотой Орды: монография. – Астрахань: Астраханский гос. ун-т, Издат. дом «Астраханский университет», 2011. 253 с.

Зиливинская Э.Д. Культовая архитектура Золотой Орды: происхождение и традиции // Поволжская археология. – 2016. – №2(16). – С.44–67.

Иванов А.В. Гагаринский плавучий университет: научно-просветительская экспедиция по Саратовско-Волгоградскому Правобережью. Путевые фотоочерки / А.В. Иванов, И.А. Яшков, А.А. Коковкин, А.П. Исаченко. – М.: Изд-во «Университетская книга», 2015. 200 с.

Кияйкина М.Ю. Особенности развития архитектурного керамического декора Саратова // Вестник Саратовского гос. технического ун-та. – 2012. – №1(63). Вып. 1. – С.70–75.

Кольцов П.М. Дорогами Великого Шелкового пути – региональные аспекты / П.М. Кольцов, К.П. Кольцова, Е.Э. Эрдни-Горяев // Вестник Калмыцкого ун-та. – 2015. – №4(28). – С.15–22.

Кочкина А.Ф. Малорязанское II селище – русский поселок золотоордынского времени на Самарской Луке // «Среднее Поволжье в контексте средневековой российской истории: на перекрестке культур (конец XIII–XVI в.)»: Материалы научно-практической конференции. – Самара: Офорт, 2012. – С.107–128.

Кубанкин Д.А. Христианское население золотоордынского города Укек // Диалог городской и степной культур на евразийском пространстве: материалы V Международной конференции «Диалог городской и степной культур на евразийском пространстве», посвященной памяти Г.А. Федорова-Давыдова (г. Астрахань, 2–6 октября 2011 г.). – Казань: Ин-т истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2011. – С.211–216.

Кубанкин Д.А. Христианский квартал золотоордынского города Укек по материалам раскопок 2010–2013 гг. // Труды IV (XX) Всероссийского археологического съезда в Казани. Т. III. Казань: Отечество, 2014. – С.388–392.

Лапшин А.С. Исследования на Водянском городище в 2010 г. / А.С. Лапшин, Е.П. Мыськов, Е.П. Сухорукова, А.В. Кияшко, И.Ю. Лапшина // Известия Волгоградского гос. педагогического ун-та. – 2011. – №3(57). – С.66–69.

Лапшин А.С. Погребальный обряд и личные предметы христианского культа русского населения Водянского городища XIV в. / А.С. Лапшин, И.Ю. Лапшина // Археология евразийских степей. – 2018. – №4. – С.255–259.

Лепехин И.И. Путешествия доктора и академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства, 1768 и 1769 году. – СПб.: при Императ. Акад. наук, 1771. 538 с.

Малеванный В.А. Химико-технологическое исследование архитектурной кашинной керамики // Федоров-Давыдов Г.А. Золотоордынские города Поволжья: Керамика. Торговля. Быт. – М.: Изд-во МГУ, 2001. – С.235–245.

Милановский Е.В.(а) Геологический очерк Поволжья. Путеводитель по Среднему Поволжью. – М.: Издание М. и C. Сабашниковых, 1927. 140 с.

Надырова Х.Г. Архитектура городов Золотой Орды // Известия КазГАСУ. – 2008. – №1(9). – С.33–38.

Недашковский Л.Ф. Золотоордынский город Укек и его округа. – М.: Издат. фирма «Восточная литература» РАН, 2000. 224 с.

Перевалов С.М. «Без посредничества персов»: Каспийско-понтийский участок Великого шелкового пути в древности // Древнейшие государства Восточной Европы / Ин-т всеобщей истории РАН. – 2009. Трансконтинентальные и локальные пути как социокультурный феномен / Отв. ред. тома Т.Н. Джаксон; отв. ред. сер. Е.А. Мельникова. – М.: Индрик, 2010. – С.118–136.

Смилевец О.Д. Результаты исследований месторождения глин в Краснокутском районе Саратовской области для жилищного строительства // Недра Поволжья и Прикаспия. Вып.78, май 2014. – С.56–62.

Сташенков Д.А. Литейная форма с Муранского селища на реке Усе // Поволжская археология. – 2012. – №1(1). – С.116–119.

Сумин А.Ю. Великий Шелковый путь // Астраханские краеведческие чтения: сборник статей / Под ред. А.А. Курапова. – Астрахань: Издательство Сорокин Роман Васильевич, 2011. Вып. III. – С.104–107.

Фальк И.П. Записки путешествия академика Фалька // Полное собрание ученых путешествий по России, издаваемое Императорскою Академией наук. Т.6. – СПб: при Императ. Акад. наук, 1824. 446 с.

Федоров-Давыдов Г.А. Золотоордынские города Поволжья. – М.: Изд-во МГУ, 1994. 232 c.

Чернецовы Г. и Н. Путешествие по Волге / Предисл. и примеч. А.И. Коробочко и В.Я. Любовного. – М.: Мысль, 1970. 192 с.

Четвериков С.И. Средневековый грунтовой могильник у разъезда Ивановский // Археологические памятники Саратовского Правобережья: от ранней бронзы до средневековья (по материалам исследований в 2005–2006 гг.) / Под общ. ред. д.и.н. А.И. Юдина. – Саратов: Изд-во «Научная книга», 2010. – С.175–193.
Tags: #Волга, #геология, #краеведение, Поволжье, история горного дела
Subscribe

Posts from This Journal “Поволжье” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments