geonasledie (geonasledie) wrote,
geonasledie
geonasledie

Category:

Горные промыслы на Волге в железном веке и раннем средневековье

(Из книги: «Материалы к истории горных промыслов на Волге до 1900 года»)

О расцвете горных промыслов в Поволжье говорят памятники железного века, на которых отмечаются куски руды, шлаки, крицы – признаки металлургии и кузнечного дела на базе местных болотных и сидеритовых руд [Матвеева Г.И.(а), 2000 : 88; Вязов Л.А., 2011 : 15]. Вдоль волжского русла в лесостепной полосе расселяются представители ананьинской культурной общности (в особенности «белогорский» вариант, VI–IV вв. до н.э.), а затем, с IV вв. до н.э., – городецкой культуры, соседствовавшие с сарматами степной зоны. Городища, оставшиеся от селений металлургов железного века, сравнительно многочисленны между городами Саратовом и Хвалынском (напр., на Хвалынских городищах), а также на Самарской Луке (г. Жигулевск, села Жигули, Лбище, Винновка и др.) [Ращевский Ю.К., 2016 : 22; Кабытов П.С., 2007 : 87–91]. Находки шлака и крицы на Алексеевском городище в северной части Саратова, вероятно, также свидетельствуют о металлургии железа у людей поздней городецкой культуры (IV–II вв. до н.э.), хотя могут объясняться и трудовой деятельностью средневекового древнерусского населения (XII–XIII вв.) [Юдин А.И., 2001 : 39, 67]. Собственно поселение Алексеевского городища основано в эпоху средней бронзы и связано своим возникновением с катакомбной культурой.



2.1. Кочевники железного века и раннего средневековья. Затруднительно судить о добыче ископаемых вдоль волжского русла кочевыми народами культур эпохи перехода от бронзы к железу и железного века: киммерийской, савроматской, прохоровской (раннесарматской) и позднесарматской. Отчасти это связано с тем, что археологический материал по носителям означенных культур почти всецело представлен находками с могильников (сосредоточены гл. обр. вдоль Волги от г. Волжского до г. Энгельса), мастерские, кузницы и рудники пока не обнаружены; использовавшиеся кочевниками железные изделия поступали в Поволжье по торговым каналам из Причерноморья и ряда других регионов.

Единственными на сегодня памятниками горного дела раннего железного века на берегах Волги являются относимые к позднескифскому культурному кругу городище и селище Новая Беденьга I, расположенные в 1,5 км к западу от правого берега р. Волги, в 1,5 км к юго-востоко-востоку от с. Новая Беденьга. В освоении местного рудопроявления сидеритов приняли участие две волны поселенцев: первая волна оставила позднескифскую керамику с раскопа V (II в. до н.э. – III в. н.э.); вторая группа может быть датирована в рамках конца IV–VI вв. н.э. и является раннеславянской, близкой к киевской культуре [Вязов Л.А.(б), 2016 : 400].

В пределах селища Новая Беденьга I, примыкающее с запада к оборонительным сооружениям городища, встречаются округлые углубления диаметром до 7–8 м, некоторые из которых маркируют места древних ям для добычи открытым способом конкреций сидеритовой руды [idem : 370, 385–386]. Отвал не удалялся за пределы ям, но отодвигался на отработанные ранее участки [idem : 386]. Работа рудокопов могла носить сезонный характер, т.к. на селище отсутствуют следы долговременных жилищных сооружений. «Возможно, что на поселении постоянно обитала какая-то небольшая группа, а в теплое время года к ней присоединялись металлурги из окрестных поселков, приносившие с собой запасы пищи и керамические сосуды. Такие группы могли обитать во временных сооружениях, не углубленных в материк и обогреваемых открытыми кострами» [idem : 400].

Укрепленный поселок, от которого осталось городище Новая Беденьга I, вырос при поселении рудокопов для производственных целей – как очаг черной металлургии, о чем говорит найденное при раскопках значительное количество железного шлака и кусков сидеритовой руды [idem : 372].

В раскопе VII присутствуют следы горна в виде золистого пятна овальной формы, размером 2,6×2 м (так наз. сооружение 1), к которому примыкала яма с многочисленными кусками шлака и мелкими фрагментами сидеритовой руды, в том числе обожженными [idem : 387–388]. По косвенным признакам можно сделать вывод, что местное население использовало горн наземной его конструкции, но без типичных глиняных стенок и без предгорновой ямы, т.е. аналогичный по конструкции позднезарубинецким (славянским) горнам с поселения Лютеж [idem : 388].

Таким образом, городище и селище Новая Беденьга I показывают, что промысел по освоению сидеритовых руд в аптских отложениях Ундорских и Симбирских гор берет истоки в раннем железном веке носителями позднескифской культуры, а затем был унаследован славянскими культурами (киевской, именьковской), при которых достиг расцвета (см. п. 2.2).

Отчасти проливают свет на историю горного дела древних кочевников отдельные находки с близлежащих территорий Нижнего Поволжья. Так, к предсавроматскому времени (точнее: к раннекиммерийскому, XI–VIII вв. до н.э.), которое является переходной для Поволжья эпохой от бронзы к железу, относится погребение 7 из кургана у разъезда Ивановский на юге Саратовского района; по контуру погребальной площадки в насыпи кургана обнаружена гравийная забутовка, имитирующая оградку (каменный ящик) [Лопатин В.А., 2010 : 160]. Материалом стенок послужил разбитый на крупные куски опочный щебень, добытый, скорее всего, из местных отложений сызранского яруса, обычных в окрестностях Саратова. Любопытно, что среди прочих киммерийских захоронений нигде более не отмечается забутовка гравием, и это делает поволжский памятник уникальным [idem : 170].

В том же погребении обнаружен трапециевидной формы оселок из серого мелкозернистого песчаника, вероятнее всего, тоже палеогенового, поскольку верхнемеловые песчаники в окрестностях Саратова по цвету не серые, но желтоватые либо зеленоватые [idem : 160].

На второй надпойменной террасе правого берега р. Еруслан, в 3 км к северу от с. Мирное (Ровенский р-н Саратовской обл.), в захоронении 2 погребения 8 кургана I обнаружена плитка-ступка подквадратной формы (14 х 13,2 х 3 см), материалом для изготовления которой послужил розовый песчаник. Погребение 8 датировано VII в. до н.э., т.е. киммерийским (предсавроматским) временем [Тихонов В.В., 1999 : 166–167]. В окрестностях р. Еруслан имеются выходы песчаников лишь двух цветов: серого (волжский ярус) и серо-зеленого (сызранский ярус); поэтому резонно предположить, что розовый песчаник добывался в какой-то более удаленной местности, предположительно, из отложений ветлужской серии (индский ярус) с горы Большое Богдо [Белов Ф.А., 1970 : 238].

Добычу волжского песчаника и ряда других каменистых пород кочевниками заставляет предполагать массовое сооружение монументальных изваяний, включая стелы и антропоморфные скульптуры («каменные бабы»), традиция создания которых прослеживается у племен поволжских степей от савроматов до тюрков (половцев).

Например, в каменной насыпи кургана №16 Бережновского II могильника (под г. Камышином) найден каменный четырехгранный столб длиной 0,55 м и толщиной ок. 0,25 м, который представлял собой стелу, первоначально установленную на каменном перекрытии могилы, после разрушения которого оказавшуюся внутри погребения [Ольховский B.C., 2005 : 132]. Могильник датируется савроматским временем, 2-й пол. I тыс. до н.э., т.е. стела относится к поволжско-южноуральской группе монументальных памятников. В окрестностях Камышина, изобилующих скалистым серым песчаником царицынского и камышинского ярусов, находки «каменных баб» отмечались особенно часто на обоих берегах Волги; наиболее северные изваяния обнаружены на широте городов Вольска и Балашова (Саратовской обл.) и даже местами в Самарской и Ульяновской областях [Зайковский Б.В.(б), 1908; Сырнев И.Н., 1901 : 506–508].

В каталоге С.А. Плетневой [Плетнева С.А., 1974 : 108–109] указаны 30 статуй, в разное время зафиксированных исследователями на территории Самарской, Саратовской и Волгоградской областей; из этих изваяний известен состав 23, в т.ч. для 15 подтвержден химико-минералогическим анализом [Гераськова Л.С., 1999]. Из песчаника изготовлены 19 «баб»:

1) в 13 случаях использован плотный серый песчаник (скорее всего, палеогеновый);

2) в 5 случаях – твердый железистый серого цвета или так наз. «железняк» красновато-серого цвета. Из «железняка» изготовлены 2 статуи, найденные у с. Окатное Хвалынского района Саратовской обл., камень для которых, видимо, добыт из окрестных отложений апта–альба;

3) в 1 случае – слоистый светло-серый песчаник царицынского яруса.

Для 11 скульптур из песчаника, хранящихся в музеях, материал подтвержден исследованием Л.С. Гераськовой (см. выше). «Правда, отсутствие квалифицированного подхода в изучении пород камня, послуживших материалом для статуй, не позволяет сказать, из каких именно песчаников они были изготовлены. Если из палеогеновых, то это может быть Правобережье Волги, где находится Приволжская возвышенность, а если это песчаники пермского периода, то тогда этот материал мог быть взят лишь с Левобережья Волги, где находится Бугульминско-Белебеевская возвышенность, богатая пермскими отложениями» [idem : 418].

Из известняка изготовлены 4 статуи, причем одна, найденная близ г. Красноармейска (Сарепта), – из известняка-ракушечника. Этот ракушечник, вероятно, завозился с Чалон-Хамурского месторождения верхнесарматских ракушняков (Ергенинская возвышенность, Калмыкия [Яванова Н.Ц., 2015 : 125]), из которых в начале железного века «высечены были фигуры (бабы), попадающиеся и ныне на степных курганах» [ЭСБЕ, 1903 : 380]. При нынешнем состоянии знаний, до проведения специальных анализов, данная версия представляется наиболее вероятной.

Хотя нельзя исключать и того, что ракушечник для статуй добывался с горы Большое Богдо, где порода встречается в отложениях баскунчакской серии (оленекский ярус) [Белов Ф.А., 1970 : 242]. Местные отложения полезных ископаемых издавна привлекали внимание жителей степи, о чем сообщает, в частности, один из первых исследователей геологического строения горы акад. С.Г. Гмелин. Ученый указывает, что добываемая здесь красная глина татарского яруса употреблялась калмыками «на крашение решеток к своим кибиткам», а нижнетриасовый (баскунчакской серии) «и́звестный камень» с вершины горы применялся «к построению Калмыцкого храма, Цаца называемого» [Гмелин С.Г., 1777 : 17], т.е. для закладки каменного фундамента под калмыцкие часовни-цацы, в XVIII в. преимущественно деревянные или из необожженного кирпича [Зудина В.Н., 2013 : 49–50].

Можно предполагать у древних камнеломщиков умение различать сходные породы и подбирать камень с требуемыми механическими свойствами. Дополнительное подтверждение тому дают схожие изваяния арало-каспийского междуморья, так же включаемые в поволжско-южноуральскую группу памятников: в каменоломнях плато Устюрт (Казахстан), расположенных на известняково-мергельном «плаще» сарматского яруса [Шакалов А.А., 2012], велась добыча преимущественно оолитового, органогенно-детритового известняка, местами – ракушечника; не редкий здесь пизолитовый известняк выбраковывался и не применялся в скульптуре [Ольховский B.C., 2005 : 138].

Необходимо также сказать несколько слов о добыче камня для сооружения курганных могильников скифо-сарматской эпохи, встречающихся в степной полосе Волго-Донского междуречья, преимущественно на пространстве от Аткарска до Камышина. Иногда такие могильники снабжались каменной погребальной полостью и(или) имели не грунтовую, а петрогенную (каменную) насыпь; последние получили в народе название «каменных маров» [Браташова С.А., 2011 : 165–166]. В подобных могильниках погребение отделено от насыпи каменными столбами; петрогенная насыпь выполнена двуслойной, в ней выделяются верхний и нижний каменные своды. Б.В. Зайковский следующим образом описывает один из каменных курганов – Белый Мар, находящийся на водоразделе верховий Иловли и Даниловки: «Говорят, Белый Мар был много выше... Стоял он среди обширного каменного двора, окруженный крепкой стеной и рвом. Длинной чередой протекали годы, столетия... К Белому Мару потянулись обозы за готовым строительным материалом для сел и колоний. Разобрали каменные стены, глубокими ямами обезобразили его вершину. "Поменьше половины камня осталось", – в раздумьи говорит вам проводник-крестьянин» [Зайковский Б.В., 1913 : 219].

До сего дня не проводилось еще петрографических исследований курганных каменных насыпей и каменных усыпальниц, поэтому невозможно сказать, откуда брались использованные породы, а также был ли выбор этих пород осознанным (что предполагает целенаправленный поиск обнажений и создание при них каменоломен) или же, напротив, кочевники употребляли любые доступные выходы твердых пород.

Скачать книгу целиком (PDF, 1 Мб)

Источники:

Белов Ф.А. (ред.) Геология СССР. Том XLVI. Ростовская, Волгоградская, Астраханская области и Калмыцкая АССР. Часть I. Геологическое описание. – М.: Недра, 1970. 667 с.

Браташова С.А. Спелестологические объекты Саратовской области // Спелеология и спелестология. – 2011. – №2. – С.165–170.

Вязов Л.А. Социально-экономическое развитие населения Среднего Поволжья в середине I тыс.н.э. (по материалам именьковской культуры). – Автореф. дисс. ... к.и.н. – Казань, 2011. 21 с.

Вязов Л.А.(б) Городище и селище Новая Беденьга I / Л.А. Вязов, Н.П. Салугина, Ю.А. Семыкин // Вязов Л.А. Городище и селище Новая Беденьга: эпоха Великого переселения народов в Ульяновском Предволжье / Л.А. Вязов, Ю.А. Семыкин. – Серия «Археология Симбирского-Ульяновского Поволжья». – Вып. 1. – Ульяновск: НИИ истории и культуры им. Н.М. Карамзина, 2016. С.369–446.

Гераськова Л.С. Новое в изучении монументальной скульптуры кочевников средневековья // Stratum plus. Археология и культурная антропология. – 1999. – №5 «Средние века». – С.408–435.

Гмелин С.Г. Путешествие по России для исследования трех царств природы. Ч.2. Путешествие от Черкасска до Астрахани и пребывание в сем городе: с начала августа 1769 по пятое июня 1770 года. – СПб.: при Императ. Акад. наук, 1777. 362 с.

Зайковский Б.В.(б) Каменные бабы в Саратовском Поволжьи // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Вып. XXIV. – Саратов: Типо-лит. П.С. Феокритова, 1908. – С.20–33.

Зайковский Б.В. Археологические разведки в окрестностях сл. Даниловки, Камышинского уезда, Саратовской губ. // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Вып. ХХХ. – Саратов: Тип-я Союза печатн. дела, 1913. С.215–232 [с отд. рис.].

Зудина В.Н. Сведения об ойратско-калмыцком буддизме, собранные физической экспедицией Императорской Академии наук в 1768–1774 годах на российских территориях // Вестник СамГУ. – 2013. – №8/2(109). – С.38–54.

Кабытов П.С. (ред.) Ставрополь – Тольятти. Предыстория: Краеведческое издание / И.В. Птицын, A.Н. Борисов, Е.Л. Налетова, В.М. Сергеева, М.А. Иванова, И.В. Агрофенина; под ред. П.С. Кабытова. – Самара: Самарское кн. изд-во, 2007. 200 с.

Лопатин В.А. Курган у Ивановского разъезда // Археологические памятники Саратовского Правобережья: от ранней бронзы до средневековья (по материалам исследований в 2005–2006 гг.) / Под общ. ред. д.и.н. А.И. Юдина. – Саратов: Изд-во «Научная книга», 2010. – С.156–174.

Матвеева Г.И.(а) Памятники оседлых племен лесной зоны Самарского Поволжья (белогорская и городецкая культуры) // История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. Кн. 2. Ранний железный век и средневековье. – М.: Наука, 2000. – С.82–93.

Ольховский B.C. Монументальная скульптура населения западной части евразийских степей эпохи раннего железа / Отв. ред. М.Г. Мошкова; Е.А. Попова; Ин-т археологии РАН. – М.: Наука, 2005. 299 с.

Плетнева С.А. Половецкие каменные изваяния. – М.: Наука, 1974. 200 с.

Ращевский Ю.К. Ставрополь – Тольятти: история города: электрон. учеб. пособие / Ю.К. Ращевский [и др.]; под ред. О.А. Безгиной. – Тольятти: Изд-во ТГУ, 2016. – 1 оптич. диск.

Сырнев И.Н. Среднее Поволжье. Нижнее Поволжье // Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и дорожная книга для русских людей. Т. 6. Среднее и Нижнее Поволжье и Заволжье / Под ред. В.П. Семенова и под общим руководством П.П. Семенова и акад. В.И. Ламанского. – СПб.: Издание А.Ф. Девриена, 1901. – С.297–549.

Тихонов В.В. Новые памятники и отдельные находки киммерийского времени из Саратовского Поволжья // Археологическое наследие Саратовского края. Охрана и исследования в 1997 году. Вып. 3. – Саратов: Изд-во Саратовского пед. ин-та. 1999. – С.158–174.

Шакалов А.А. Новые данные о геологическом возрасте карстовых процессов и особенностях карстующихся пород на плато Устюрт // Спелеология и спелестология. – 2012. – №3. – С.70–73.

Юдин А.И. Алексеевское городище в г. Саратове // Археологическое наследие Саратовского края. Охрана и исследования в 1998–2000 годах. Вып.4. – Саратов: Научная книга, 2001. – С.22–80.

Яванова Н.Ц. Тырса и ее использование в строительной индустрии Калмыкии / Н.Ц. Яванова, М.Б. Нахаев, А.В. Арашаев // Природно-ресурсный потенциал Прикаспия и сопредельных территорий: проблемы его рационального использования: материалы II региональной студенческой научно-практической конференции 24–25 апреля 2015 г. / коллектив авторов. – М.-Берлин: Директ-Медиа, 2015. – С.121–129.
Tags: #Волга, #геология, #краеведение, Поволжье, история горного дела
Subscribe

Posts from This Journal “Поволжье” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments